История про счастье.

И в самый пустой и серый день (ведь случается порой), пусть будет история про счастье с тобой всегда. Пусть где-то в кармане хранится и в этот одинокий день достается. Чтобы потрогать, пощупать, улыбнуться, поплакать и вновь улыбнуться. И дальше пойти,  искать чудеса и повторяя: «что все будет как надо, ты только руки не опускай!»

 

В сумерках.

Когда один с тишиной. Идешь, в сумерках, когда тени растут, от фонарей двоятся, в переулках пустых , где ветер гуляет, где листья летают. Или когда видишь дома, где уже не живут, лишь трава да мхи всем владеют кругом. И выдумываешь, придумываешь мир  другой и существ и законы и правила. Есть кто летает, кто исчезает, кто исцеляет, кто просто гуляет, строки слагает. Или может с колокольчиком в сизых сумерках бродит, страхи прочь отгоняет. А может звуки он собирает.А может быть запахи, цвета или цветы. Все может быть, ведь ничего этого нет. Так что всё может быть.

Счастливый ты.

Велосипед без рук, ты с горки едешь: ты птица, ты паришь. Пёс в нос целует. Щекотка, чай, варенье, малина, вишня, абрикосы. Ты по траве бежишь сняв босоножки. А облака плывут: драконы, вертолеты, киты и кашалоты. И ты летишь и кожа солнцем пахнет, а ветер в волосах играет. Ты можешь всё, счастливый летний ты...

 

Когда-нибудь.

И долго ещё девонька фразу «я сама могу»  с собой в кармашке носила. С Ли они уже тридцать четыре конфеты назад познакомились, по одной дороге вместе к озеру часто ходили и все он предлагал: «давай помогу и садись в рюкзак, быстрее ведь будет» и неизменно в ответ были улыбка и «я сама».

Но однажды, когда ветер тревогу в сердце принес, она с дрожью в голосе затараторила:

- Хватит, хватит мне свою помощь предлагать. Хватит!!! Я, я, я, я вот ведь соглашусь когда-нибудь  и без тебя своем никак будет, а ты… ты возьмешь и уйдешь, не придешь когда-нибудь, когда-нибудь не вернешься…

- Но ведь все когда-нибудь уходят. Все. Всё когда-нибудь неизменно заканчивается. И… может быть и ты решишь, что не хочешь больше гулять со мной. Что я тогда делать буду? Без тебя?

 - Как? Ты, ты… если я уйду ты будешь по мне скучать? Правда??? А я думала…

И она разулыбалась и тут же залезла к нему на спину в рюкзак

Чем это история закончилась я не знаю. Знаю лишь, что вдвоем прошли ни один километр дороги, садили цветы, выдумывали мечты и танцевали совсем нелепые танцы в неподходящих местах,  смотрели  как уставшее солнце убегает за горизонт и были тогда очень счастливы.

Весной.

Одним погожим в марте днем, Мо с Гретой гуляли, да о весне рассуждали.Что весна ведь барышня с характером. Может и снегом в апреле случится, может с северными ветрами танцы устроить, а может реветь несколько дней к ряду. А бывает и другой. Эта весна. Вот как сегодня. Когда воздух прозрачен и пьян. Когда шапки  в шкафу остаются. Когда солнце и почему-то легко и улыбки кругом. 

 

Простая история.

Бывают совсем простые истории и нет в них ни геройства, ни погонь, ни великих открытий. Да, совсем-совсем простые истории. Как жили-были Пёс и Кот, как пластинки слушать любили, как чай пили, да друг другу байки травили. О том, как бывает порой на сердце темно, а кто-то возьмет, да разгонит все тучки твои звонким смехом своим. И как-то снова легко и снова  в радость и пластинки и чай и байки о том, что было, что будет

Ветер.

А в городе всю неделю ветра дули-задували: шляпы уносили, облака гоняли, да волны поднимали. И перед сном, слушая как ветер свои песни на фонарях, карнизах, трубах играл, думала о пропеллерах. Ну, честное слово! С такими-то ветрами только о пропеллерах и думается: чтобы надел и полетел. И вот летишь, летаешь, прыгаешь, подпрыгиваешь… и по крышам и по деревьям можешь. Эх, хорошо было бы!

Дружба.

Дружба за один день не построится, это да. Но ведь с чего-то когда-то она начинается.

Так однажды, вместо вездесущего нарочитого рецепта радости, вместо подробного плана действий твоей починки,  кто-то согласится, что да бывает: и поворчать бы  и серость и хмурость и что-то как-то и варенье не в радость.

И вот потом, сидя на шляпе и высоко-высоко, забыть про ноябрь. И молчать, и болтать, сочинять и гулять, песни петь, колдовать и смеяться.
Да, дружба за один день не построится, но ведь с чего-то когда-то она начинается. 

Осень.

- А где ёжик? Давно не видно что-то его.

 - Ёжик в печали.

- Где ёжик???

- Ну, в печали, говорит, тоска к нему какая-то зеленая пристала, ничего не хочет, из норки носа не показывает.

 - Слушай, а надолго он там, в этой печали.

- Да кто ж его знает.

- И где он эту тоску раздобыл-то?! Говорил же ему, не плавай в том озере. Подозрительно пахло оно как-то!!!
Тем временем, сидя в своей норке, ежик понял, что зеленеть ему уже совсем, абсолютно, категорически надоело. Ведь с этой тоской и осень всю пропустишь. А она такая красивая, страшно красивая!

Чай с морским вареньем.

Когда ветра и шарфы, когда уснуть бы и до весны, ехать чай с морским вареньем пить, слушать как волны шумят, как чайки кричат, чувствовать как серое ничто из сердце уходит, что море внутри, а весна в голове.

 

Сегодня.

Дю уже осень ждал, ведь неделю назад ее запах по лесу гулял. И представлял, как листья будут под ногами шуршать, как чай с вареньем, как дождь за окном, а ты там, где тепло, как кота будешь гладить и книжки читать. Но… все же это случится немного потом. А вчера, сегодня, сейчас жмурясь от солнца, позабыв про шарфы, улыбаться, гулять, удивляться.

 

Белая улитка.

Когда-то давно, в пору моей юности, в месяц, когда все было желтое от одуванчиков, когда в голове весна танцевала и был я быстр и ловок, красив и статен. Ну, почти быстр и почти ловок, и, на самом то деле, не так уж и красив, и совсем не статен, но все же не о том. Знал я белую улитку и это было величайшее знакомство. И вот совсем ни разу, ни капельки не преувеличиваю. Величайшее знакомство с маленькой удивительной улиткой. Прошу заметить – с белой улиткой! Как я потом узнал, улиточный народ весьма… ох, слово забыл! Да, вспомнил, консервативен улиточный народ донельзя и не любит, чтобы кто-то выделялся. И быть бы улитке альбиносу, среди коричневых собратов завернутой в издёвки и смешки, а получилось, что она стала особенной. Потому что умела смеяться как никто, потому что знала кучу историй, с ветром дружила и на жуках летала и потому что поразительным образом не пряталась и гордилась тем, что она белая!

 

А рыбы летают.

А когда-то меня не было. Нет, я был, но меня в то же время как будто и не было. Я ведь маленький, совсем маленький. И совсем как-то невзрачный и маленький, да…  Я всех видел, а меня никто. Ой, что вы?! Не было, ни колдовства, ни коварства, ни проклятий невидимости. Просто, просто я был слишком маленький.

А когда-то меня не было, но это «когда-то» встревожилось, когда впервые прозвучало от человечка в колпаке цвета спелой сливы  слово «Здравствуй!». От «ты чего такой грустный?» с испугу начало икать,  а вот «как думаешь, рыбы летают? Им сны снятся?» навело полнейшую панику и обратило в босоногое бегство, так как ботинки, так и остались под кроватью!

Да, когда-то меня не было. Но это было лишь когда-то. А рыбы все же летают, рыбы мечтают, рыбы над городами на облаках проплывают. 

Пятнышко.

А единорожка все смотрел на свое отражение и не мог поверить:

«Лавандовый, сиреневый, васильковый… как думаешь, какого я цвета теперь? Да, точно, колокольчиковый! Колокольчиковый! Динь-дон, динь-дон и музыка внутри. А помнишь, помнишь, я ведь совсем черный был, когда мы встретились. Тогда, когда листья свои прощальные хороводы водили, когда небо стало свинцовым и все не спеша замазывалось серой краской. Когда я совсем один был… Ух, ты я ведь в сирене теперь могу прятаться! Я ж такой колокольчиковый. И не найдешь меня. Ведь будем, будем с тобой в прятки играть? Ведь будем? Осталось её дождаться, сирень в смысле, когда зацветет и может и пятнышко мое совсем исчезнет… И будем играть! С тобой!»

Единорожка  бегал кругами вокруг этого человечка в очках. И был такой счастливый и такой почти сиреневый.

Про воздушный шар.

Это история про воздушный шар. Хотя, собственно говоря, про него можно было лишь сказать, что он БЫЛ. Никаких злоключений, погонь, приключений, преследований. Нет, ничего такого не было. Зеленый шар просто был, но зато какой! Он был зеленый! Вы только послушайте, как это звучит: зе-ле-ный шар! Цвет листвы, когда в небесном кинотеатре все показывают, как зима с весной спорят, как одна все уходить не хочет, а другая все ревёт и ревёт, да ещё с этим обормотом-ветром дружбу завела. Поэтому я никак не мог не рассказать про зеленый воздушный шар, который просто был!

Фонари.

Этот разговор в невесенний весенний день, однажды, принес мне ветер. В день, когда если прислушаться, можно было услышать звон льдинок на берегу, в день, когда горели ярко-ярко все фонари кругом..

«Знаешь, Грюм, когда я был маленький, в королевстве, где я жил царил глупый и донельзя серьезный Король. Он как полагается, больше всего любил монетки, хранил их, оберегал, пересчитывал. И выдавал, только на самое необходимое. Самое-самое! И понятное дело, на такую ерунду как лампочки, как фонари  он выдавать свои наикрасивейшие отполированные монетки не хотел, поэтому на улицах было темнее темного, чернее черного. И с приходом ночи, глядя в окно, я мечтал, что зажгу когда-нибудь сотни фонарей, чтобы никто и никогда не терялся, чтобы путники видели этот свет и знали куда идти, чтобы… чтобы внутри у них становилось тепло, чтобы каждый…каждый сам начинал гореть и светиться и чтобы никто и никогда не был одинок».

И ярко горели фонари в тот день, а ветер шептал «чтобы никто никогда не терялся… чтобы никто не был одинок».

Какой же я счастливый!

- Какой же я счастливый, - глядя в прозрачное весеннее небо, думал малыш Заяц. - Да, какой же я счастливый! У меня есть сегодня, а сегодня небо синее, сегодня весна и сегодня Слон рядом. Вот сидим с ним и смотрим, как солнце за горизонт убегает, как тени растут, такие большие-большие становятся, такие длинные и даже моя, даже моя выросла. И сегодня Слон рядом. Он такой большой, с ним так спокойно и с ним совсем-совсем не страшно.

- Какой же я счастливый, глядя на то, как летают и блестят пылинки на солнце, -  думал Слон. - И Заяц рядом, такой маленький, но он даже не догадывается еще, какой великан на самом деле. А с ним я сильный, с ним я умный. И какой же я счастливый, что у меня есть Заяц!

И сидели он до тех пор, пока солнце совсем не убежало куда-то по своим важным делам, пока весенняя прохлада не добралась до их ушей и носов, они болтали и мечтали о том, как скоро буду ловить бабочек (и тут же отпускать конечно же), как будут лежать на траве и как встречать рассветы и провожать закаты. И каждый ощущал, какой же он счастливый, именно сейчас, именно в эту минуту, в эту неповторимую, уже невозвратную минуту.

 

Спасибо тебе, зима!

Знаешь, а все же так хорошо, что есть зима! Нет, правда! Ведь зима… зима такая холодная порой, зима белая, зима кусачая, темная и одинокая очень. Но зимой Новый год с подарками, зимой снеговики, зимой чай горячей и варенье с печеньем вкуснее, зимой мечты ярче. И если бы не зима, да, если бы не зима, то не были бы в такую радость это солнце, не пьянили бы эти едва уловимые запахи, запахи весны, не очаровывало эти пробуждение и оживление всего вокруг. Да, спасибо тебе, зима!

С музыкой в сердце.

- Ты почему не спишь? – спросил Пух.

- А ты почему? – ответил Пуф

- Я сплю, видишь, глаза закрыты?

- Ну и что! Ты ведь разговариваешь, значит, не спишь.

- Эх, не сплю… как думаешь Он со своей волшебной коробочкой ещё придет?

- Придет, он ведь обещал! Он всегда приходит!

- Ой, слышишь шаги?! Кажется, это Он!! Пошли посмотрим.

И это, действительно был он. Медведь! Пуф и Пух познакомились с ним, когда совсем серо и мокро было. Они заметили его ещё издалека, такого большого и надежного, он сидел под деревом, а рядом с ним была какая-то волшебная коробочка, которая издавала звуки. Пуф и Пух не смогли не подойти, ведь жутко любопытно было, что же это за штука.

С тех пор, всю осень и зиму, каждое воскресенье эти трое договорились встречаться под деревом. Только у Медведя воскресенье было какое-то свое собственное и Пуф и Пух никогда не могли точно угадать, когда же он придёт… Но они всегда очень его ждали, ждали его историй и его волшебную коробочку, которая, если поставить круглую черную штуку начинала так приятно поскрипывать и потрескивать. Звучала музыка и Пуф и Пух аж пофыркивали от удовольствия, все вокруг пело и светилось. Они думали о том, что скоро будет весна, что не будет холодно и как же хорошо, что однажды они встретили этого большого и надежного Медведя с музыкой в сердце!

Чудесный день.

Вот есть погода и всегда есть тема для беседы. Ведь можно сказать: "ах, какое солнце", "какой погожий денёк" или "нет, в такую погоду только спать", а ещё можно обсудить туман или первый снег! Бывает  слишком холодно, слишком жарко, слишком сыро, слишком ветрено, слишком...

Только вот с этим парнем с колокольчиком на шляпе, не пытайтесь это делать. Бесполезно. Всё говорит: "какой день чудесный". Помню, как-то осенью, ругаю её серость, холодно мне, а он "какой же день чудесный, ведь он неповторим и зачем ругаться?" и всё улыбается, облака собирает, да замки воздушные строит.